ФИЛОСОФСКАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА

ФИЛОСОФСКАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА
    ФИЛОСОФСКАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА — область историко-философских изысканий, предметом которой является сопоставление различных уровней иерархии (понятия, доктрины, системы) философского наследия Востока и Запада. Термин “comparative philosophy” был введен в 1899 индийским культурологом Б. Силом, но реальные сравнительно-философские штудии к этому времени насчитывали уже столетие. Типологически философской компаративистике предшествовали опыты в области сравнительного естествознания и языкознания (преимущественно в индоевропеистике). Некоторые историографы считают, что собственно философская компаративистика предваряется сравнительными изысканиями на европейском материале (статья Гегеля о философских системах Фихте и Шеллинга, книга Ж.-М. Дежерандо “Сравнительная история философских систем” и т. д.).
    В нач. 19 в. обозначились три основные интенции в работе с восточно-западными параллелями. У. Джонс, “первооткрыватель” санскрита, считал возможным, видимо по аналогии со сравнительным языкознанием, поиски “праисточника” (в виде общей “индоевропейской мудрости”) греческих и индийских философских систем. Ф. Шлегель, автор книги “О языке и мудрости браминов” (1808), видел перспективу в обнаружении периодических влияний индийских философем (типа учения о реинкарнациях) на европейскую мысль (начиная с Пифагора). А. Дюперрон, переводивший Упанишады с персидского на латынь, наметил возможности реконструкции чисто типологических сходств между основной индийской философемой (учение о всеединстве) и западными системами начиная с неоплатонизма и кончая современным ему немецким идеализмом.Первая линия оказалась малоперспекгивной ввиду очевидного различия между историей языков и историей идей. Вторая приобрела популярность, притом не только у полудилетантов типа А. Гладиша и Э. Рета, но и у профессиональных ориенталистов, без труда открывавших “восточные корни” (иранские, ближневосточные, индийские) эллинской философии в духе “теории миграции”, без учета, разумеется, как автохтонных предпосылок греческой космологии и антропологии, так и степени доказуемости реальных философских контактов (предпринимались попытки и в обратном направлении, напр., в связи с “аристотелевскими” истоками индийской логики). Третье направление реализовалось в реконструкции метаисторических философских архетипов: оно восходит к Шопенгауэру, устанавливавшему преобразования его тезиса “Мир как мое представление” в Ведах, у Платона и у Канта, и кульминирует у Дойссена, создававшего из материалов индийской и западной мысли нечто вроде phüosophia perennis, суть коей в трактовке мира как явления, а “освобождения” — как открытия индивидом своей изначальной абсолютной сущности (речь идет о единой философской системе, намеченной в Упанишадах, у Парменида и Платона, научно обоснованной у Канта и окончательно истолкованной у Шопенгауэра). Помимо подобного “вчитывания” собственных “философских догматов” в наследие и Востока и Запада, предпринимались и объективные сопоставления философских систем (типа параллелизации санкхьи и систем новейшего пессимизма уДж. Дэвиса или веданты и спинозизма у Ф. Макса Мюллера).
    Качественно новый этап философской компаративистики приходится на 1900—30-е гг., когда она становится авторефлективной — осознающей свои задачи и методы. У П. МассонУрселя в “Сравнительной философии” (1923) философская компаративистика вводится в общий контекст сравнительной культурологии: индийская, китайская и европейская философии соотносятся с генеральными цивилизационными процессами (типа тех, которые несколько позднее К. Ясперс связывал с “осевым временем”), а “сравнительные” психология, гносеология и метафизика призваны выявить характеристики общих “региональных ментальностей”. Книга Б. Хайман “Индийская и западная философия: исследование контрастов” (1937) посвящена задаче продемонстрировать радикальные внутренние полярности индийского и европейского мышления, скрываемые поверхностными сходствами. Целой эпохой в философской компаративистике становится деятельность русского буддолога Щербатского, ставившего перед собой задачу прямо противоположную — прочтение буддийской философии через призму кантовского критицизма (он различал даже до-кантианские и кантианские слои в истории индийской мысли). Этой задаче была подчинена и другая — введение интерпретирующего перевода санскритских и тибетских памятников с целью помочь буддистам заговорить на современном европейском философском языке. В “Теории познания и логике по учению позднейших буддистов” (1903—09) Щербатской выявил различие между аристотелевской формальной и индийской “гносеологической” логиками, а в “Буддийской логике” (1930—32) представил западные параллели всем разделам системы буддийского идеализма — концепции реальности, причинности, восприятия, суждения, универсалий, силлогизма, логических ошибок, теории номинализма — открыв и буддийскую категориальную систему (см. Панчавидхакалышяа).
    С 1939 философская компаративистика получает институциональное оформление благодаря учреждению Ч. Муром восточно-западных философских конференций на Гавайях (с 1951 издается журнал “Philosophy East and \\èst”). 1950—70-е гг. отмечены расцветом компаративистского холизма: сопоставляются контрастные характеристики менталитетов Востока и Запада в целом (восточная философская религиозность, интуитивизм, духовный прагматизм, синтетизм противопоставляются западной секулярности, рационализму, сциентизму, аналитизму и т. п.), а также Индии и Европы, Китая и Европы, Индии и Китая, мусульманской и западной ментальности. 1970—80-е годы отмечены, напротив, “сплошными параллелизациями”: организуются специальные конференции “Хайдеггер и Восток”, “Витгенштейн и Восток”, “Ницше и Восток” и т. п., печатаются монографии на темы “Шанкара и Брэдли”, “Уайтхед и махаяна”, “Кантовская и конфуцианская этика” (по анаксагоровскому принципу “все-во-всем”). С 1980-х гг. обнаруживается закономерное разочарование по поводу как “холизма”, так и “серийных параллелизмов”, склонность к более “миниатюрной” работе, ощущаются нотки скептицизма и ставятся вопросы о самом философской компаративистики.
    Осмысление перспектив философской компаративистики видится в разграничении тех возможностей, которые она предоставляет историку философии и философу (эта дифференциация проводится еще недостаточно). В первой “позиции” задачи философской компаративистики — прежде всего в “компаративистике философских процессов”: уточнении генезиса философского дискурса, а также стадиальных закономерностей (типа интеррегионалыюй схоластики); во второй — в значительно более активном обогащении философа-невостоковеда достижениями восточной рациональности. Лит.: Шохин В. К. Ф. И. Щербатской и его компаративистская философия. М., 1998; Masson OurselP. La philosophie comparée. P., 1923; Stcherbatsky Th. Buddhist Logic, vol. 1—2. Leningrad, 1930-32; Kwee Swan Liât Methods of Comparative Philosophy. Leiden, 1953; Nakamura И. Parallel Developments: A Comparative History of Ideas. Tokyo— N.Y, 1975: Halbfass W. Indien und Europa. Basel—Stuttg., 1981; Interpreting Across Boundaries. New Essays in Comparative Philosophy, ed. by G. J. Laison and E. Deutsch. Princeton, 1988.
    В. К. Шохин

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль..2001.


Смотреть больше слов в «Философской энциклопедии»

ФИЛОСОФСКАЯ ЛОГИКА →← ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ

T: 219